Искажение: пещера Платона

Один из вечных вопросов, что терзает умы искателей, несомненно касается темы искажения восприятия. Имеет ли место в нашем мире чистое неискаженное познание? Возможно ли восприятие без наложения собственных проекций?

В результате многочисленных практик и исследований я пришел к неутешительному выводу: всё воплощённое неизбежно искажается оболочкой личности (эго). Это происходит в силу необходимости изучения и работы с конкретными уроками или проблемами воплощения. Мы стремимся к улучшению баланса энергетического проводника (души), содержащего многие аспекты общей Сущности (сверхдуши), проистекающей из общего Источника – оживляющего принципа, незримо обитающего в центре каждой клетки тела, каждой истинной мысли, каждого чувства.

На уровне согласованной реальности каждая душа является загадкой. Её унитарная природа не является чем-то очевидным. С точки зрения сознания, суть другого человека и истинные мотивы его действий не распознаются. Человек проводит время воплощения, не зная об истине происходящего, а работает над улучшением своей энергоинформационной базы о внешнем мире, чтобы более точно понимать сокрытую суть его природы. Безусловно, открытое общение между людьми способствует уменьшению беспокойства и замешательства, возникающих из-за непонимания чужих размышлений и действий. Но реально ли выстроить идеальную коммуникацию, в которой все искажения будут сбалансированы и прозрачны?

А что если мы обратим свой взор внутрь себя? Разве мы не загадка для самих себя? Мы никогда не сомневаемся в собственных мотивах? Нас никогда не озадачивают внутренние ощущения? Можем ли мы сказать, что знаем себя «вдоль и поперёк»? Или знаем, на что мы действительно способны? Или знаем, кто мы и зачем мы здесь?

Вопреки нашим предположениям, жизнь всегда преподносит сюрпризы, ибо новые энергии и новые комбинации событий создают те ситуации, с которыми мы раньше не сталкивались. Реагируя на них, мы узнаем о себе что-то новое. Это и есть то малое в большом принципе развития. Увидеть величайшее сотворение душ, прокладывающих свой путь по очередному кругу бытия к Источнику, – значит вновь увидеть процесс посадки урожая сознания и сбора нового опыта, новых знаний и новых идей. Именно это предпринимает душа от воплощения в воплощению, но результат всегда несовершенен, ибо эта временная проекция имеет свои конечные границы и встроенные искажения. Даже если человек становится опытным манипулятором иллюзий этого мира, он остаётся лишь крошечной частью более обширной системы, большая часть которой не может быть познана в воплощении.

— Ты можешь уподобить нашу человеческую природу в отношении просвещённости и непросвещённости по такому состоянию… Представь, что люди находятся в подземном жилище наподобие пещеры, где во всю её длину тянется широкий просвет. С малых лет у них там на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться с места, и видят они только то, что у них прямо пред глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, который горит далеко в вышине, а между огнём и узниками проходит верхняя дорога, огражденная невысокой стеной вроде ширмы…

Так представь и то, что за этой стеной другие люди несут различную утварь, держа её так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. При этом, одни из несущих разговаривают, другие молчат.

— Странный ты рисуешь образ и странных узников!

— Подобных нам. Прежде всего, разве ты думаешь, что, находясь в таком положении, люди что-нибудь видят, свое ли или чужое, кроме теней, отбрасываемых огнем на расположенную пред ними стену пещеры? А предметы, которые проносят там, за стеной; не то же ли самое происходит и с ними? Если бы узники были в состоянии друг с другом беседовать, разве, думаешь ты, не считали бы они, что дают названия именно тому, что видят? Если бы в их темнице отдавалось эхом всё, что бы ни произнес любой из проходящих мимо, думаешь ты, они приписали бы эти звуки чему-нибудь иному, а не проходящей тени? Такие узники целиком и полностью принимали бы за истину тени проносимых мимо предметов…

Понаблюдай же их освобождение от оков неразумия и исцеление от него. Когда с кого-нибудь из них снимут оковы, заставят его вдруг встать, повернуть шею, пройтись, взглянуть вверх — в сторону света, ему будет мучительно выполнять всё это, он не в силах будет смотреть при ярком сиянии на те вещи, тень от которых он видел раньше. И как ты думаешь, что он скажет, когда ему начнут говорить, что раньше он видел пустяки, а теперь, приблизившись к бытию и обратившись к более подлинному, он мог бы обрести правильный взгляд? Да еще если станут указывать на ту или иную мелькающую пред ним вещь и задавать вопрос, что это такое, и вдобавок заставят его отвечать! Не считаешь ли ты, что это крайне его затруднит, и он подумает, будто гораздо больше правды в том, что он видел раньше, чем в том, что ему показывают теперь?…

А если заставить его смотреть прямо на самый свет, разве не заболят у него глаза, и не вернется он бегом к тому, что он в силах видеть, считая, что это действительно достовернее тех вещей, которые ему показывают?…

— Платон. Миф о пещере


Продолжение темы – Искажение: путь души